15. Послесловие. Три документа

«Гласности» уже не было, с правозащитным миром я с большим удовольствием не общался, как, впрочем, и со всем общественно-политическим миром времени Путина. Они уже давно забыли обо мне и я старался забыть о них, приводя в порядок семейные коллекции — в первую очередь археологию Российской империи, начало которой положили еще два моих прадеда. Правозащитная среда меня еще к тому же всегда очень раздражала своей малой цивилизованностью. Но изредка ко мне попадали какие-то бумаги или вести из этого мира, и о трех из них я хочу мельком сказать.

Первой были две странички вырванные из отчетного доклада директора ФСБ за 2004 год, где перечисляя достижения своей организации за это время он с гордостью упоминал и о том, что удалось подавить работу наиболее радикальных антиправительственных общественных организаций. Было понятно, а потому мне это и показали, что речь идет о фонде «Гласность». В определении антиправительственная, конечно, он был прав — разницы между правительством России и утвердившейся даже формально во власти гигантской террористической организации ЧК-ФСБ, о заслугах которой ничего не сказал Нюрнбергский процесс, но будем надеяться Гаагский международный трибунал скажет свое слово. В частности поэтому созданию его помогал и фонд «Гласность». Между Кремлем и Лубянкой — двумя преступными центрами управления страной разницы уже никакой не было.

Вторым документом было разосланное правозащитным группам письмо, довольно длинное, начало которого я процитирую:

«Дорогие коллеги!

Не так давно группа российских правозащитников, в составе которой были и мы — Олег Орлов (ПЦ «Мемориал») и Татьяна Локшина (центр «Демос»), посетила Женеву, где встречалась с делегациями стран членов Европейского Союза, участвующих в работе Комиссии ООН по правам человека. В ходе этих встреч до нас была доведена информация, которая может представлять интерес для всего российского правозащитного сообщества.

На наше недоумение — почему, в отличие от прошлых лет, страны-члены ЕС на данной сессии не озабочены вопросом соблюдения прав человека в России, нам отвечали, что ЕС создал специальную «переговорную площадку» с РФ, на которой и будет вестись основной диалог по этой теме. Именно через этот механизм ЕС будет пытаться оказывать воздействие на Россию и надеется, что он окажется более эффективным, чем давление на таких форумах, как Комиссия по правам человека ООН или ПАСЕ.

Речь идет о специальных встречах «ЕС-Россия», посвященных проблемам соблюдения прав человека.

Такие встречи должны проходить раз в полгода. Первая встреча уже прошла в Люксембурге 1 марта 2005 г. Наши собеседники согласились с тем, что она была пустой. Представители стран членов ЕС объяснили это тем, что первая встреча была совершенно не подготовлена, но важен сам факт ее проведения. Следующие же встречи должны проходить совсем по-другому и наполниться конкретным содержанием. В связи с этим, по их словам, особая роль ложится на российские НГО, которые должны предоставить ЕС серьезные «досье» по разным аспектам нарушений прав человека в России, включая хорошо документированные случаи нарушений. Следующая встреча ЕС-Россия по вопросу прав человека пройдет в Москве в октябре 2005 г.

Наши собеседники опять же согласились с тем, что по итогам встречи в Люксембурге Россия выпустила победный пресс-релиз, из которого следовало, что ЕС не имеет претензий к России в области соблюдения прав человека. По их словам, этот пресс-релиз искажал реальность, в дальнейшем нельзя допускать подобного, оговорив с российской стороной, что пресс-релизы по результатам встреч должны быть согласованы обеими сторонами.

Мы высказали сомнение в оправданности формата таких встреч, которые фактически выводят из публичного пространства дискуссию Европы и России о правах человека…».

О Татьяне Локшиной я говорить не могу — она в демократическом и правозащитном движении России человек сравнительно новый, но на месте Олега Орлова я бы посовестился писать такое письмо. Он — пусть и не из худших, но все же руководителей «Мемориала» — организации которая наряду с КГБ, Егорм Гайдаром приняла основное участие в уничтожении демократического движения в России в 1992-1993 годах. Организации которая и в дальнейшем в конце девяностых — начале двухтысячных ради получения стотысячных и миллионных грантов писала «сетевые» проекты, тем самым обманывая весь мир (с Алексеевой и Пономаревым), что в России активно действует множество влиятельных правозащитных организаций, охотно сотрудничающих с правительственными организациями. И это в то время, когда шло глобальное уничтожение (вплоть до убийств) на самом деле уже еле существовавших остатков демократического движения. И теперь Орлов возмущен тем, что европейские страны недостаточно активно берутся защищать, точнее насаждать и укреплять демократию в России, ту самую, которая была предана русскими коллегами Орлова (иначе, как говорил председатель «Мемориала» Арсений Рогинский «на Лубянку нас в архив не пустят»).

Приложена была к этому письму «консолидированная» просьба еще уцелевших (во многих случаях какой ценой?) на всем гигантском пространстве России двадцати пяти правозащитных организаций к Европейскому союзу защитить у нас свободу печати, соблюдение избирательных прав, реформировать правоохранительные органы и судебную систему, избавить от расовой дискриминации и т. д. Это европейцы, а не мы должны быть всем этим озабочены и наводить порядок в России. А мы, уцелевшие, ничем не хотим рисковать.

Впрочем, время шло и даже все те, кто вел себя так тихо и послушно, кто был так счастлив встречаться с Путиным в Георгиевском зале Кремлевского дворца, вдруг узнали, что и они сами очень близки к английским шпионам и что кабинетов на Старой площади для них точно не будет. И тогда «Общее действие» (Алексеева, Пономарев и другие) вдруг вспомнили (или узнали), что оказывается на свете есть КГБ-ФСБ, и что (о, ужас!) оказывается даже президент Путин — подполковник этой организации.

И они «мужественно» (конечно с абсолютным бесстыдством украв чужое название и спекулируя на чужой судьбе) решили провести конференцию «КГБ: вчера, сегодня, завтра». Они даже совместно написали проект конференции и тут выяснилось, что ничего кроме их собственных (вполне бессмысленных, поскольку сами они ничего не понимали и всего боялись) выступлений там нет, а из тех, кто в этом что-то понимал, нет ни одного, кто бы доверял этой компании.

И тогда ко мне приехал Эрнст Черный с просьбой помочь и уверением, что именно он был против того, чтобы присваивать чужую судьбу. И составленной «Общим действием» программой — совершенно бессмысленной. Это и был третий из упоминаемых мной документов. И сперва я согласился. Конечно, сказал, что ни с кем из них «соорганизатором» я не буду, в лучшем случае дам им выступить, хотя обычно мы не допускали людей, которые не знают, о чем говорят. К этому времени я уже полагал, что мало подвести итоги правления КГБ в России, надо еще провести завершающие слушания о самом механизме, процессе захвата власти в России. Это был важный и международный опыт захвата власти в гигантской стране спецслужбами. Тем более, что Алексеева с Пономаревым и «Мемориалом» впервые сами готовы дать на это деньги. И я даже начал вести какие-то предварительные консультации. До этого генерал Шебаршин — двухдневный председатель КГБ СССР и начальник внешней разведки пригласил меня в гости через своего родственника художника Славу Челомбиева. Для этого был благовидный предлог — будучи резидентом в Иране Шебаршин пристрастился собирать персидские рукописи, да и у меня есть довольно приличная исламская коллекция. Но главным, я думаю, было то, что он был одинок, ничего не пытаясь урвать лично для себя и иначе относясь к России, чем большинство его коллег по Лубянке и, конечно, знал, что я тоже не воспользовался ни одной из представлявшихся возможностей, карьерных или финансовых. Но мне это сходство казалось недостаточным и я тогда ответил, что у меня нет времени. Но на этот раз я позвонил Челомбиеву и сказал, что хотел бы повидаться. На этот раз Шебаршин ответил неопределенным отказом: то ли был обижен, то ли интерес у него пропал, потом оказалось, что был уже тяжело болен. Полковники КГБ, последние кто еще рисковал участвовать в наших конференциях, Петр Никулин и Станислав Лекарев уже были очень нездоровы. Чтобы понять как КГБ участвовало в уничтожении «Демократической России» я повидался с одним из ее администраторов Михаилом Шнейдером и руководителем центрального московского отделения Ильей Заславским (тем, что в бытность председателем Октябрьского райисполкома и насаждая «капитализм в отдельно взятом районе» убедил меня зарегистрировать в 1988 году фонд «Гласность»). Шнейдер говорил, что он ничего не знает и мало что помнит, Заславский, по старому знакомству, с исчерпывающей прямотой сказал мне:

— Я ничего не буду рассказывать об этом и Вы, Сергей Иванович, не найдете ни одного человека, который согласиться об этом говорить.

Для меня во всем этом не было ничего неожиданного. Мы с Андреем Солдатовым и Ириной Бароган, которые по молодости ничего не знали о 80-х и 90-х годах и даже писали, что правление Ельцина было временем расцвета демократии, но серьезно отслеживали работу ФСБ в двухтысячные годы, составили список из почти ста человек что-то знавших и понимавших, из которых человек десять могли согласиться выступить на конференции. И тут я остановился. Я понял, что со всеми этими людьми мне лично надо разговаривать и их уговаривать, что наступило время, когда уже ни с кем другим, самыми приличными и доверенными помощниками, на эти темы даже предварительно говорить никто не будет. И нельзя было их пригласить к себе, надо было ехать к ним или встречаться где-то в кафе. И на сотню таких переговоров я уже физически не был способен. Так все и кончилось. Конечно, никакое «Общее действие» по другим причинам все вместе на это не было способно и десятая конференция «КГБ: вчера, сегодня, завтра» проведена уже не была.

Все когда-то кончается. Но что-то начинается вновь. Пять лет назад это было невозможно, но сейчас… Кто знает?

14.02.2013 года.

Сергей Григорьянц.

поделиться

This article has 6 Comments

  1. Спасибо за интересные мемуары. Есть, правда, одна значительная фигура, о которой Вы совсем не говорите — Солженицын. А что Вы о нём думаете? Мог бы повлиять его приезда в СССР сразу после «путча»? Почему он не приехал тогда? Почему с ним произошла такая эволюция?

  2. Боже,какая в России тяжкая плата за правду ! Через что Вам пришлось пройти !
    Спасибо за Ваш труд,за возможность ознакомится со свидетельством очевидца.Прочел все до конца.
    История отделит зерна от плевил, и все в конце-концов станет ясно, кто был борцом за высокие идеалы и впишет свое имя в историю золотыми буквами,а кто продажной шкурой помогавшей развращать и порабощать людей и чье имя забудется и память о них будет оплевана потомками.

  3. Сергей
    О Солженицине мне очень трудно писать. Человек он не простой, путаный и, к тому же, если вы читали мои записки о Шаламове, не нравившийся мне с самого начала, хотя близкие и уважаемые люди — Сац, Беленков и другие — относились к нему с большим уважением и старались ему помочь. К тому же, как бы я сам не относился к «Ивану Денисовичу», он довольно многое изменил в сознании советских людей, а «Архипелаг ГУЛАГ» в понимании Советского Союза во всем мире. Да и о Солженицинском Фонде забыть никак нельзя, тем более, что он помогал и моим детям. В моей личной жизни Солженицин не играл никакой роли и поэтому его нет в этой книге, но в книге «Пол века советской перестройке», конечно, глава о нем должна быть, но я ее все откладываю, боясь собственной предвзятости и поэтому последние годы стараюсь видеться с людьми к нему близкими — покойной Еленой Цезаревной Чуковской, Натальей Дмитриевной, старинной моей знакомой Вероникой Туркиной-Штейн и даже звонил за какой-то справкой в Германию Копелевым.

    1. Спасибо за ответы, Сергей Иванович. Вот весьма любопытное интервью Ю.Фельштинского о Березовском: http://kontinentusa.com/ury-felshtinskiy-glavnii-kaif-borisu-slovit-ne-udalos/. Там есть один момент, вызывающий вопрос. От Ельцына хотели отказаться уже в 1996 г., отказавшись от выборов и введя диктатуру ГБ, но почему-то этот сценарий не прошёл. Зачем понадобилось продолжение ельцынской загогулины? Испугались такого откровенно противозаконного действия? Что-то ещё?

  4. Сергей Иванович,спасибо Вам за книгу! Забросила всё,пока не прочла до конца!
    О некоторых вещах знала всилу своих знакомств,и мне приятно,что выводы,сделанные мной из достаточно разрозненных известных мне фрагментов,полностью подтверждаются написанным Вами.
    Это очень тяжело читать,но я ,к сожалению,не отношусь к тем, «..кто сам обманываться рад». Спасибо за невольную поддержку,
    с уважением,
    Елена

    1. Большое спасибо за Ваш отзыв и за дополнение, которые, если Вы разрешите, буквально в одной фразе о Макарове и Иванькове вставлю в текст. Алла меня один раз переводила, по-моему, во французском МИДе, но когда через месяц или через год я ее попросил ее об этом опять, у моей жены и дочери был слишком плохой французский, ответила, что ей надо думать о безопасности детей, а общение со мной вещь рискованная. С Толей Гладилиным мы были знакомы еще с середины 60-х годов. О гибели Мажарова я упомянул в разговоре с заведующей русским отделом МИДа Сильвией де Брюшар, она мне коротко ответила — «у нас об этом другие сведения». Еще раз большое спасибо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.